ЗАПРЕТНОЕ ИСКУССТВО СЛАДКО

Известная пословица говорит о том, что запрещенное, недозволенное или недоступное всегда очень привлекательно и заманчиво для человека.

Этот фильм только для лиц, достигших 18 лет, этот перфоманс не для слабонервных. Услышав такое, сразу хочется и пойти, и посмотреть. Против человеческой натуры не попрешь.

Цензура в Беларуси – контроль государственных органов за содержанием и распространением информации, в том числе печатной продукции, музыкальных и сценических произведений, произведений изобразительного искусства, кино и фотографий, передач радио и телевидения, с целью ограничения либо недопущения распространения идей и сведений, которые власть полагает вредными или нежелательными.

Садясь писать материал, я всегда думаю, что мой читатель умный и образованный человек, а раз так – значит, способен выбирать, какой фильм посмотреть, какую книгу прочесть. Как он может выбрать, если государство уже решило, что он будет делать. Из-за цензуры люди становятся марионетками, рабами. Думаю, вы не хотите такими быть.

В процессе работы, в творческом акте для художника нет и не может быть запретных тем, мыслей и слов. Иначе никакой он не художник. Нельзя смотреть на слепящее солнце без закопченного стекла – он смотрит. Нельзя наклоняться над бездной – он наклоняется. Нельзя показывать на себе, он показывает.

Вопрос возникает только на стадии предъявления своих книг (они же картины и фильмы) обществу. Тут нужно садиться и думать. Ты не государство, не заказчик, ты сам готов предложить другому человеку не обеззараженную боль? Ты за это внутри себя, перед Богом отвечаешь? Может быть, лучше что-то смикшировать? Что-то утаить? А что-то обыграть, пойти иным путем. Касается это и тем, и сюжетов, и слов.

Серьезному художнику всегда непросто. Он всегда в зоне балансирования, между «нельзя» и «невозможно». Цензура еще никому не помогала. Некоторым могла не помешать.

Все разговоры о высоких наблюдательных советах, которые мудро решат, кому можно, кому нельзя ругаться матом или поднимать тяжелые темы – от лукавого. Борьба за чистоту нравов слишком часто оборачивается борьбой за кусок литературного, киношного, театрального пирога. Как патриотизм, становясь инструментом цензуры, почти всегда ведет к коррупции и выдвижению своих в борьбе с чужими.

Российский критик и публицист Роман Сенчин говорит: «Табуированных тем в художественной литературе быть не может. Литература должна и обязана описывать, а лучше анализировать все грани жизни, додумываться порой до страшных, крамольных мыслей». С этим нельзя не согласиться.  Появлялись и появляются тысячи вроде бы скандальных, шокирующих книг, но почти все они тут же забываются, исчезают. Остается только написанное талантливо и имеющее внутри текста некую грань, которая неуловима, но ощущается органом читательского чувства. Даже наличие мата в литературе или на сцене. Где-то он необходим, а где-то становится стыдно за автора, который выводил буковки, составившие матерное слово.

Настоящим творцам нужна не цензура, а сомнение. Даже самых талантливых иногда заносит не туда, и по-настоящему великими оказываются те, кто имеет мужество сомневаться в своих вещах и показывать их тем, кто мог бы дать им совет, высказать честно свое мнение. Однако государственная цензура – это плотина, задерживающая всё живое и важное. Через нее проходит лишь мертвая, пустая вода.

Грузинский писатель Михаил Гиголашвили резко отзывается о цензуре: «Цензура не нужна. Да и кто будет осуществлять эстетическую цензуру – «а судьи кто»?.. Конечно, если бы меня эстетически цензурировал Гончаров или Тургенев, я бы не отказался, но, увы…». Искусство есть часть жизни и отражение ее; почему правила в нем должны регламентировать какие-то органы? В искусстве нужна только самоцензура: каждый сам решает, что писать, танцевать, петь,  а вы,  читатели, сами выбираете, на какой концерт пойти или какую выставку посетить. Если разочаруетесь в своем выборе, возьмете и уйдете. Никто насильно удерживать вас не будет, но это будет ваш выбор, а не кого-то там сверху. Я вас очень прошу, не позволяйте собой управлять.

Человеческая природа такова, что всё запретное притягивает человека. Мы такие: не успокоимся, пока не получим то, что хотим. Запретность только усиливает это желание. Как говорится, правила созданы для того, чтобы их нарушали. И главное – не позволяйте другим думать за себя, лишать вас выбора.

Анна ИВАЩЕНКО

ВНУТРЕННЕГО ЦЕНЗОРА МАЛО

Всем нам известно, что в нашем обществе есть такие неординарные дядечки. Эти милейшие люди ходят по улицам в плащах на голое тело и, остановив представительниц прекрасного пола (от пионерки до пенсионерки), демонстрируют им свои причиндалы. И не знаешь, кто испытывает глубокое чувство стыда: демонстрант или невольный зритель.

Мы довольно часто наблюдаем в искусстве нечто похожее на эксгибиционизм. Поэтому, на мой взгляд, цензура необходима. Современное общество в большинстве своем живет без каких-либо нравственных ориентиров, пошлость и непристойность превратились в эталон. Современное искусство по своей идее должно задавать обществу высокую планку, а оно, к сожалению, опускает эту черту ниже плинтуса. Но кто же эту цензуру и в каком случае будет применять? Чиновники? Вряд ли. Контроль этих товарищей ограничивается картинками в углу телевизионного экрана «от 16» или «18+». Далее власть переходит в руки родителей.

Идеальный вариант – самоконтроль самого мастера. Должна быть внутренняя цензура. Культурный, психически здоровый человек не будет выносить в массы жесткое, извращенное убийство семилетней девочки с последующей разделкой на органы и расфасовкой по отдельным пакетикам. Это же касается и матерных слов. Хотя мы понимаем, что где-то крепкое словцо необходимо. Примером этому может послужить небезызвестное выражение «маслице-фуяслице» из повести Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Читатель прекрасно понял, что имел в виду писатель. А где-то внутренний цензор строгим голосом напомнит автору, что такое хорошо, а что такое плохо, помашет матерщиннику пальцем, и заалеют щечки писателя от стыда. Это то, что касается литературы, которая, на мой взгляд, не вызывает смешанную гамму отрицательных эмоций по сравнению с остальными видами искусства.

Мысленно представьте себе картину: приходите вы на выставку современного концептуального искусства, кладете на стоящую посередине зала тумбу булыжник и… через 10 минут вокруг этого экспоната собрались человек восемь, которые одобрительно потирают подбородки, а одна дамочка даже делает записи в блокноте. Вы гений?!

Это я утрирую, но давайте обратимся к тем «шедеврам» современного искусства, которые участвуют в выставках и аукционах.

Известный Прикассо (австралиец Тим Патч) – рисует свои полотна членом. В 2006 году Патч объявил себя основоположником нового направления в живописи – «пенис-арт». Однажды в его светлую голову пришла идея нарисовать портрет подруги своим достоинством, ей это пришлось по душе. А в дальнейшем картины Прикассо вызвали широкий спрос у публики. Всегда думала, что этот орган предназначен для других целей. Я заблуждалась.

Художница Дженнифер Рюбелл взяла восемнадцать женских манекенов, которые при помощи механизмов превратились в щелкунчиков. Эти пластмассовые женщины могут колоть орехи. Думаю, вам нетрудно догадаться, каким местом.

Экспонат Трейси Эмин «Моя кровать» представляет собой двуспальную кровать, белье на которой вымазано телесными выделениями, заметными невооруженным взглядом. Композицию дополняют использованные презервативы, пара трусов с пятнами от менструации и прочий хлам. Эмин не вставала с этой постели пару дней, так как эта тончайшая душевная натура находилась в суицидальной депрессии. Эх, несчастная любовь… «Моя кровать» вызвала ошеломительный фурор в прессе. Рукам этого творческого человека принадлежит картина, на которой мы видим девушку, которая сидит широко расставив ноги и натирает свою промежность деньгами. Белиссимо!

Есть масса примеров тому, что некоторые люди смело называют искусством. Милли Браун пьет окрашенное молоко, а затем извергает жидкость обратно на белый холст. За рвотные картины она получает несколько тысяч долларов. Виниций Кесада создал необычную серию под названием «Блюз, написанный кровью». Эти картины нарисованы человеческой кровью и мочой. Хорошо, что для этого он использует только свою кровь. Ани Кей пишет свои картины собственным языком. Следствием этого являются постоянные головные боли, спазмы и тошнота. Да, художники должны страдать за свое искусство. Вал Томпсон смешивает пепел, оставшийся после кремации людей, с красками. Таким образом, ее необычный ингредиент добавляет текстуру на холст. Кощунство.

Цензура обязана присутствовать в искусстве. Внутренняя цензура, идеологическая цензура современных мастеров не стреножит. Искусство должно вызывать приятные эмоции, наталкивать зрителя на нужную мысль. И аргументы о том, что мы живем в свободном мире и каждый имеет право на самовыражение, будут в этом разговоре не совсем уместны. Мы же люди, а не бездумные животные.